Musée Mécanique

What used to be is just no where, no where to be found...

Руки в крови. Я оторвал шип от кустарника и медленно стал вводить его жало под кожу, глубже и глубже... Момент острой боли наступил быстрее, чем я предполагал. Это хорошо. Я лег на землю, сквозь листву просачивалась едкая голубизна неба. Мысли, словно слизняк, которого долго держали в спичечной коробке, вяло колыхались внутри моей черепной коробки. Протянул руку, сорвал какой-то колосок, поднес ко рту и плотно сжал губами. Сердце, почувствовав такую близость к земле, сбросило обороты. Я закрыл глаза. 


Musée Mécanique

1993

Я медленно ступаю на цыпочках по скрипящему полу. Босые ноги приятно сцепляются с бордово-коричневой краской, чувствую, что в любой момент смогу сорваться с места и упорхнуть... Но я иду медленно, вкрадчиво. Прохожу мимо окна. Оно блестит от чистоты. Оно изо всех сил пытается передать свежесть воскресного утра, прохладу, в тени пирамидальных тополей. Иду дальше. Дверь из комнаты. Притолока испещрена полосками времени. Я уже давно перерос самую высокую, словно младший отпрыск Урана, смотрю на них свысока. Время, это забавная, нелепая игрушка в моих руках, нет ничего проще времени — начерти еще одну линию! Время... Пустое! Я подпрыгиваю и повисаю на турнике-перекладине, сила разливается по телу. Но нужно идти дальше. Мимо длинного, словно блестящая пещера, коридора, мимо секретеров, зеркал и желтого коврика с маленькими черными звездочками. Я одеваю сандалии и открываю дверь. Терпкий запах мокрого бетона сразу же проникает в меня, становится частью меня. К этому невозможно привыкнуть. Я знаю, что это моя бабушка рано утром вышла с ведром в подъезд и помыла его. Я знаю, что это все легко объясняется, но каждый раз этот запах заставляет меня остановиться и глубоко вдохнуть воздух, наполнить им легкие до отказа. Это как начало чего-то великого, бесконечного. Как конец чего-то крохотного и родного. Запах который приземляет тебя, делает ноги свинцовыми, но одаряет крыльями. Отсюда, от подножия родной двери уже видно солнце. Его лучи лениво проскальзывают в мои зрачки, смешиваясь по пути с улыбающимися паутинками и пылью высоких оконных рам. Я иду на свет. Впереди, как это обычно бывает, по закону жанра, меня ожидает тьма первого этажа, перед самой главной дверью, перед тем, как я отворю ее, перед тем, как все начнется, перед тем как начнется то, что никогда уже не повторится и то, что изменит этот Мир! Терпкий запах мокрого бетона...

Collapse )
Musée Mécanique

(no subject)

Как сейчас помню, иду я по кладбищу волковскому, лютеранскому. Из больницы. Зимой, в тонкой курточке. Кругом Иисусы стоят, снег лежит на могилах, а в ушах эта песенка...

Волковское #кладбище #ночь

Musée Mécanique

Are you with me when I'm gone?

Время устало сжимается, как трухлявый поролон из сидения старого школьного автобуса под тяжестью попок маленьких девочек.
Которые еще не здесь.
Которых нет. Пока ещё их нет.

Время томно смотрит мне в глаза, словно осень вновь вернулась и засыпала мой вечерний двор своей желтой листвой.
Мы никогда не узнаем, кто был первый, кто никогда не будет.
Ложная упругость. Скрытая податливость.
Ответ без вопроса.

Время стареет быстрее, чем я.
Musée Mécanique

Лишнее

Дома тепло и уютно. И ничего лишнего нам не надо. Все лишнее выкинуть в окно с четвертого этажа. Или сжечь на балконе в старой пепельнице. А еще лучше - лишнее оставлять за порогом.

Старею...
hipster

17 августа. Слизь.

Ну вот я и снова здесь. Снова ползу по уютным, скользким листам ЖЖурнала.

Меньше слов, меньше слов, меньше...

Взять дуршлаг и через него просеять горсть слизи на эти уютные скользкие страницы. Сгусток слизи. Слизистый сгусток энергии. "шчпок..." и всё. Много памяти. Раньше моя жизнь была такая туманная, теплая и дождливая а сейчас ясная и деревянная как лакированная шкатулка. Пахнет содой, мокрым кафелем и кошачьей мочой.

НИКАКИХ САНТИМЕНТОВ!

НИКАКОГО ПРОШЛОГО!

Буксую и злюсь. Неужели так трудно потерять свое детство? Положить в карман и обронить. Намеренно обронить, проходя мимо песочницы в соседнем дворе. Потом нужно что-то вроде громко свирепо крикнуть "ААА!" и ударить себя кулаком в грудь.

Я скрываю. Я та еще скрытная сволочь. Хе-хе.
Musée Mécanique

Опора.

Так странно в 2 часа ночи видеть белые облака. И чувствовать себя отрешенно... и беспомощно. Сейчас очень хочется ощущения божественного провидения, хочется знать, что рядом сонм ангелов. Хочется смотреть на звезды поздней зимней ночью. Как неизвестный мне литовец в рецензии на альбом Харольда Бадда. В красивой тишине. Но сейчас лишь эти белые облака. Я опускаюсь ниже. Ниже этих облаков, к утреннему туману. Погружаю свои ноги в белую холодную влагу. Я ищу опору.

Прослушать или скачать Harold Budd Two Songs бесплатно на Простоплеер
  • Current Music
    Harold Budd - Bismillahi 'Rrahman 'Rrahim
Musée Mécanique

Прелюдия № 8

Был темный вечер. Настолько темный, что в окне виднелись лишь очертания лица Кронски. Как в зеркале. Сэмюэль Кронски, молодой худощавый человек с правильными чертами лица, тонкими губами, узкими очками был сегодня небрит. Забросив ногу на ногу, Кронски покачивался на дорогом белом кожаном кресле. Правой рукой он медленно потирал щетину. Глаза, две маленькие черные дырки в лице, словно буравили собственное отражение в стекле, пытаясь увидеть что-то. Увидеть, вопреки всем законам физики, что-то в этой тьме, быть может в самый темный и дождливый вечер этого лета. В голове звучали литавры, шумели невидимые машины… и вот он услышал что-то новое. Гобой. Далеко-далеко, словно не веря сам в себя, шатаясь и падая в придорожные канавы, плелся одинокий гобой. Кронски тут же встал, поправил галстук и, отвернувшись от своего отражения, вышел из комнаты. Наскоро накинув плащ, он, улыбаясь чему-то, кропотливо вывернул наизнанку свои перчатки из тонкой кожи так, что снаружи оказалась белая шелковая материя, и одел их. «Самое время для прогулки под дождем. Прогулки под дождем до московского вокзала»: подумал он и, рассмеявшись неприлично громко, откашлялся в кулак. «Если бы я был птицей, у меня, наверное, были бы белые перья, белые когти, можно было бы пролететь эту станцию метро высоко над землей. И тут был бы уже не одинокий гобой, а целая симфония. Симфония одинокого меня»: на этом его мысли закончились. Он умер, случайно ступив в открытую шахту лифта. Конечно же, Кронски не умел летать, он был лишь человек… беззащитный перед темнотой этого мира.
  • Current Music
    Bach – 8 prelude
Musée Mécanique

комната

Бесплатный телефон, о, боже, его нет! Я привезу вам пылесос, я слушаю вас, Максим. Я на работе. У меня телефон на вибраторе просто. Но я на работе, не беспокойтесь. А вторая комната закрыта, там у меня вещи и малиновое варение. Я так и знала, вы любите варение. Маленькие люди бегут от гроздного монстра. Он ползет, извиваясь, словно отрубленный член великана, извергая фонтаны спермы. Семя отравлено и горе тому, кто вкусит его. Эй, мэн! Добрые глаза - это еще не все. Добрый нос гораздо важнее. Большой добрый нос. В совокупности с глазами... Кажется уже что-то вырисовывается. Я сыщик. Видимо, очень плохой сыщик. Адреналиновый сыщик, адреналиновый наркоман в поисках достойной пенсии.